Тридцать дней до расстрела

Каждый день первый. Каждый день последний. Когда ты начинаешь так жить, ты начинаешь жить…

Небо прояснилось, но стало холодней. Толстые нахохлившиеся голуби воровато склевывают жалкие остатки из заиндевевшей пачки чипсов, прибитой ветром к обочине. Они горды собой, они нашли добычу. Я смотрю на их раздутые от важности, деловитые тушки и вспоминаю другую птицу. Другое время. Лето…

Ослепительный, жаркий день клонится к закату. Солнце нехотя катится восвояси, устав от своей обжигающей страсти к земле. Я тоже устала. Меня раздирают эмоции. Поэтому я принесла свой булькающий адский котел в самое умиротворяющее, на мой взгляд, место в городе – порт.

Старые ивы, причалы, катера. Скромные столики кафе под раскидистыми ветвями. Мне нравится быть здесь. Одной или с кем-то близким, с кем приятно просто помолчать. Даже в самый душный полдень здесь веет прохладой. Вдали, отодвинутый могучей рекой, раскинулся индустриальный пейзаж: корабельные краны, доки, левиафан плотины, безликие лабиринты спальных районов.

Жилые кварталы напоминают склад старьевщика. Дома - коробки из-под обуви, в которых мы живем, словно тараканы, не замечая ни неба, ни земли, прячась за шторами рутины и прикрывая под веселенькими обоями стены унылой тюрьмы.

Но я не вижу всего этого. Я прихожу сюда смотреть на воду. Она здесь как черный струящийся шелк.

Как изысканное белье на ложе любви, которое лишь иногда утюжит тяжеловесная баржа или небрежно присобирает в складки прогулочный катер с туристами. Нежная гладкость черных простыней манит, ей хочется отдаться…

Можно встать на самый краешек каменного выступа, так чтобы пальцы ног свободно выпирали над бортиком причала и представить, что ты летишь над темным кружевом вод.

Но я хотела рассказать о дерзкой портовой синице.

В тот день мы с подругой, одурев от дневного зноя, устроились за столиком уличного кафе под ивой. Заказали пиццу, напитки. В нескольких шагах от нас на небольшой ограде разместилась стая голодных пичуг, терпеливо ожидая, пока мы насытимся, чтобы подобрать оставшиеся крохи.

Воробьи наблюдали за нами, мы – за ними. Рядом с пернатой бандой, особняком, сидела маленькая одинокая синица. Сидела отчаянно – слишком близко к людям. И вот в какой-то момент этот крошечный охотник ненавязчиво вспорхнул на спинку свободного стула. Мы вознаградили его решительность вкусной крошкой. Стащив добычу, он вернулся за очередной порцией. Затем еще и еще. Когда храбрая синица обосновалась за столом с нами на равных, я осторожно подвинула в ее сторону тарелку.

Птица колебалась, не решаясь на столь грандиозную дерзость. Мы замерли, замолчали, боясь вспугнуть отважную пичугу, стоящую перед неслыханным выбором. Стайка на ограде тоже не шевелилась. И тогда пернатый боец прыгнул прямо в тарелку и принялся быстро склевывать смачные крохи. Хрупкое тельце было совсем рядом. Я могла дотронуться до него рукой. Но не смела даже дышать, пока мелюзговая пташка с сердцем льва подчищала тарелку.

Я потом долго думала об этом маленьком птичьем подвиге. Эта птица знала страх, в ее повадках была осмотрительность. И все же она добралась до цели, отринув мощные внутренние предохранители, которые безоговорочно удерживали ее собратьев на безопасном расстоянии.

Иногда нужно просто отважиться сделать то, что хочешь. И вся Вселенная позволит твоей дерзости свершиться.

Как часто бывает тяжело помочь другим осуществить твои заветные мечты. Ведь для тебя они так навсегда и останутся недостижимыми. Потому что когда-то ты упустил свой шанс, растратил по мелочам свой главный ресурс – время. И вдруг возникает ситуация, когда другой человек собирается сделать то, что ты не сумел и просит тебя о помощи. Как велик соблазн отказать. Тебя одолевает горечь и зависть.

Но ты подходишь к зеркалу, смотришь на свое отражение и говоришь себе - я не смог осуществить свою мечту, я упустил свой шанс, но сейчас мне выпала возможность помочь другому человеку не упустить свой. Пусть кто-то другой воплотит мою мечту. Потому что мечты свободны. И, кто знает, быть может, помогая другому достичь его цели, ты приблизишься к своей…

Каждый день первый. Каждый день последний.

В твой первый день еще нет места скуке, предвзятости, внутренним ограничителям. Нашему прожорливому эго, словно в мясорубке, перемалывающему данность. Ведь тебя окружает огромный, таинственный мир, где всё исполнено значения.

А в твой последний день нет места малодушию. Не осталось времени на мелочность и раздражительность, сомнения и сожаления, пустые страхи, ибо все страхи – пустые. В последний день все исполнено Смысла.

И первый, и последний день – это время для Любви. Они похожи, как две нити одного клубка, единого клубка жизни и смерти. Это время познавать себя и других, совершать поступки и вытряхнуть к чертям свой черный ящик. Освободить место для чудес. Если ты не понимаешь, о чем я говорю, спроси совета у своей Спутницы.

Старый индейский брухо (маг) дон Хуан Матус считал Смерть лучшим советчиком. Он говорил, что Она всегда с нами рядом, что бы мы ни делали. Советчик всюду сопровождает нас, взвешивая каждый наш шаг на своих призрачных весах. Смерть оценивает, насколько мы безупречны и какова наша внутренняя сила. Пока мы живы, мы можем обратиться за советом к своей верной Спутнице. Задать вопрос и получить ответ. Она всегда в зоне досягаемости – на расстоянии вытянутой руки. За твоим левым плечом. Она здесь, чтобы научить тебя жить.

Мне нравится, как мифический учитель Карлоса Кастанеды рассуждал в бескрайних пустошах Соноры о мудром Советчике. Он утверждал, что люди живут так, словно Смерть никогда их не коснется.

К примеру, он говорил: «Без осознания смерти все становится обычным, незначительным. Мир потому и является неизмеримой загадкой, что смерть постоянно выслеживает нас».

Или вот еще: «Когда ты в нетерпении или раздражен – оглянись налево и спроси совета у своей смерти. Масса мелочной шелухи мигом отлетит прочь, если смерть подаст тебе знак, или если краем глаза ты уловишь ее движение, или просто почувствуешь, что твой попутчик всегда рядом и все время внимательно за тобой наблюдает».

В истинах старого индейца нет ничего запредельного. В его словах гораздо больше рациональности, чем в нашем непрошибаемом обывательском практицизме. Подлинное безумие – жить так, как будто у тебя впереди целая вечность и можно тратить время на враждебность, обиды, суету, сетования, пустяковые битвы и переживания. То, что мы привыкли называть своей жизнью, зачастую похоже на список неотложных дел на дверце холодильника.

Холодильник…Это высокотехнологичное культовое сооружение главной религии современности. Бытие миллионов человек вращается вокруг этого центра вселенной, ему приносятся в жертву мечты и устремления, служению Кухонному Божеству посвящаются лучшие годы. Вот и я посвятила этому ненасытному идолу целый абзац.

В большинстве случаев только прикосновение Смерти может заставить человека по-настоящему жить. Тысячи людей убеждаются в этом ежедневно.

Многие смертельно больные, осознав, что обречены, вдруг пробуждаются от странного оцепенения. Они ощущают себя живыми, впервые за долгие годы, лишь когда Спутница хлопает их по плечу и объявляет – ты видишь, я рядом, обратный отсчет запущен. Теперь отведенное тебе время измеряется не абстрактными категориями типа «когда-то мы все умрем», а конкретными днями, часами, неделями.

Смерть – Большая Шутница. Она все подстраивает так, что пока песочные часы нашей жизни полны, мы пусты. Как только мы понимаем, что они обмелели, начинаем наполняться сами.

Случается, человек в оставшиеся ему крупицы времени проживает целую жизнь, гораздо более глубокую и насыщенную, чем за десятки потраченных всуе лет. И это новое осознание, Сила Жизни, которая наполняет его приливной волной, даже способна заставить Смерть отступить. Но никогда не далее вытянутой руки.

Я знала тех, кто любил смерть, куда больше жизни. Они больше не смотрели вперед, не видели смысла продолжать путь, делая Спутницу Хозяйкой. Я знала и тех, кто отчаянно цеплялся за каждый вздох, чья воля к жизни была несгибаема, они боролись, зная, что надежды нет, что цена их победы – всего лишь еще один отвоёванный день.

Одна моя тетка в расцвете лет утратила интерес ко всему, что ее окружает. Однажды она легла на свой продавленный диван и просто стала ждать конца. Непреклонно и безучастно. Через год она вырастила буйную поросль болезней в своем безвольном теле. Еще через год ненасытные хвори, которые она вскормила, пожрали ее изнутри.

Другая моя тетка пережила две клинические смерти. Она видела свой дом с высоты птичьего полета. Ей было легко и свободно, а ее существование в разбитом болезнями теле было слишком мучительным. Но, несмотря на невыносимую горечь пробуждений, нескончаемую боль и усталость, она вернулась, чтобы сражаться за каждый свой день как за высшее благо.

Многие возвращенцы говорят, что лишь побывав за гранью смерти, можно по-настоящему оценить дары жизни. Но это, конечно, крайности. Мне лично по душе методы старого индейца.

Не нужно влезать в шкуру смертника и делать Спутницу Госпожой. Достаточно сделать Её своим Советчиком.

Ни к чему ждать дружеского похлопывания по плечу и откровения, что обратный отсчет начался. Он уже запущен. С момента твоего рождения. Смерть измеряет твою жизнь, мысли и чувства, решения и поступки. Она всегда рядом. Порой даже ближе чем завтрашний день.

Чувствуешь этот холодок по позвоночнику? Это она. Она говорит тебе: каждый день – первый. Каждый день – последний. Подумай об этом здесь и сейчас.

Источник.

Чтобы оставить комментарий Вам надо зарегистрироваться на сайте

Мы ВКонтакте

 

Сайты

Создание сайтов.
Блог. Коран.


Статистика

Посетители
853
Материалы
2027
Количество просмотров материалов
7302942

Интернет Ресурсы